Персона дня

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Наталия Нарочницкая

Предисловие к новой книге Н. Нарочницкой «Русский рубеж. Размышления историка в эпоху перемен».

Это предисловие – не попытка изучить, разобрать по темам, сюжетам, идеям статьи, вошедшие в уникальный юбилейный сборник. Читатель сам разберется и оценит результаты интеллектуального труда, нравственного и духовного запала, позволившие автору с удивительной, я бы сказал, академической точностью и выверенностью, но при этом эмоционально писать, как об острых проблемах дня сегодняшнего, так и о давних временах. Назову это особым методом Наталии Нарочницкой – способностью сочетать научный подход с яркой публицистичностью, быть интересной не только профессионалам, но всей, как раньше говорили, читающей публике, всем, кто хотел бы разобраться в прошлом и настоящем.

Разумеется, такая способность возникла не спонтанно, не вдруг.

Мне повезло, я знаю Наталию Алексеевну много лет, с институтской молодости. Помню, когда встретил её впервые, был поражен энергией и харизмой рыжеволосой красавицы. Она была центром молодежных компаний. В ней уживались качества отличницы-эрудита и души студенческих будней и праздников. Ну, первое понятно – дочь известного академика, историка Алексея Леонтьевича Нарочницкого, который преподавал и в МГИМО. Интеллектуальная семья, живущая интересами науки.

Лишь позднее я узнал, что мама Наталии – Лидия Ивановна – родом со Смоленщины, в годы войны 19-летней оказалась в оккупации, в подпольной организации, в партизанах, была схвачена фашистами, бежала из концлагеря.

Так что многие качества – решительность, смелость, самостоятельность – это, в том числе, результат семейного воспитания и влияния думающих родителей.

Наши человеческие и служебные судьбы после МГИМО складывались параллельно. Большинство тогдашних мгимовцев (нас было совсем немного), так или иначе, были в курсе «траекторий» послевузовского бытия друг друга. Запомнилась встреча в 1980-е годы в Нью-Йорке, где Наталия работала в секретариате ООН, а я приехал из Вашингтона, где служил тогда в нашем посольстве. Подтянутая, строгая – идеальный, «с картинки», международный чиновник. Уверен, если бы она осталась в ООН, доросла бы до самых высоких должностей. Однако сопереживание бурным событиям на родине требовало ее деятельного соучастия. И здесь начинается уже совсем другая история жизни Нарочницкой – не только дипломата и ученого, но и общественного деятеля, политика, руководителя неправительственных организаций. Этот опыт также нашел свое преломление в ее книгах, статьях и выступлениях, малая часть которых представлена в сборнике.

Что, на мой взгляд, особенно ценно в этой книге – политически и поколенчески? И, соответственно, что следует определить как человеческое достижение Наталии Нарочницкой?

Это попытка восполнить дефицит политического языка – предложить современному российскому обществу язык, на котором могли бы обсуждаться острейшие социальные проблемы, например, отношений между людьми, принадлежащими к различным национальностям, культурами, исповедующими различные религии.

В конце десятых годов этот дефицит уже не так остер, как пятнадцать-двадцать лет назад. И заслуга здесь, в том числе, Наталии Нарочницкой.

Сегодня непросто представить себе, в какой интеллектуальной ситуации оказались в девяностые годы люди, не привыкшие думать чужим умом, но при этом вполне советские, то есть испытавшие на себе, пропустившие через себя всю абсурдность марксистско-ленинской идеологии и советской «практики». Люди достаточно взрослые – социально и профессионально состоявшиеся. Вместе с советским обществом потерпела банкротство и знаковая система, которая в нем использовалась. Соответственно, твой социальный опыт как бы нивелировался. Кто-то скажет, что дипломатам и вообще «выездным» советским гражданам в этом смысле было легче. Они имели возможность наблюдать, сравнивать, их восприятие реальности было не так причудливо, как у «невыездных». Отчасти это верно. Но далеко не все и далеко не в полной мере пользовались возможностью думать. Кто-то потому, что не думать просто легче. Кто-то – на парадоксально рациональной основе. Мне доводилось слышать такой совет, как относиться ко всему, что тебя окружает в свободном мире и так разительно отличается от мира советского: «не примеряй». То есть не примеряй эту реальность к своей жизни. Ты здесь в командировке, на службе, по делу. А настоящая твоя жизнь – там, в СССР.

Судя по этой и более ранним книгам Наталии Алексеевны, она в полной мере воспользовалась теми преимуществами, которые дали ей семья и образование. Она думала. И вступила в смысловой хаос девяностых, понимая реальный мир лучше многих.

И еще одна важная особенность этой книги и самого феномена Наталии Нарочницкой – христианское, православное видение мира. В новой России с каждым годом усиливается интерес к России старой, которую мы когда-то потеряли. Возникает ощущение возвращения Атлантиды. В такой ситуации неизбежны мифологизация и идеализация вновь обретаемого, своего рода компенсация за многолетнюю клевету на историческую Россию.

У той России была черта, воспроизведения которой не хотелось бы, но, к сожалению, оно происходит. Российская Православная церковь и православная интеллигенция были отделены от остального общества незримой чертой. Наверное, историки укажут на ряд обстоятельств, обусловивших это разделение, но легче от такого понимания не станет.

Наталия Нарочницкая – своими книгами, своей общественной деятельностью, наконец, личностью своей – возвращает российскому обществу его христианскую ипостась.

Разумеется, одной свечи недостаточно, чтобы осветить дом. Но от нее можно зажечь тысячи других свечей…

 

Анатолий Торкунов, ректор МГИМО МИД РФ, академик РАН, доктор политических наук, профессор.

Столетие

 
вверх