Новости

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Климатическая идея направлена против России

[04.11.2021 / 08:42]

Евросоюз и США продвигают новую климатическую инициативу, которая призвана остановить глобальное потепление. Более ста государств на саммите в Глазго поддержали идею бороться с уменьшением площади лесов и сократить выбросы метана. Однако все это выглядит не только политической манипуляцией, но и попыткой Запада получить новый инструмент давления на Россию.

Уже не раз отмечалось: борьба с потеплением для западного мира очень неудобна. С одной стороны, победа над ним там объявлена такой же важной, как провозглашенная в XI веке на том же Западе задача освобождения гроба Христова. С другой, как и с гробом Христовым, есть объективная проблема: победить западным государствам просто не хватает сил. Реально сделать свои экономики безуглеродными они не могут. Однако и заявить об этом публично нельзя. Раз реальные победы невозможны, нужны хотя бы выдуманные.

 

Как обратить вспять потерю лесов, не ударив палец о палец

 

Первая такая нашлась быстро и просто: «Правительство Великобритании заявило, что получило обязательства от лидеров разных стран, включая Бразилию, Китай, Колумбию, Конго, Индонезию, Россию и США, остановить и обратить вспять уменьшение лесов к 2030 году». Поистине блестящая находка.

Дело в том, что такое явление, как потеря миром лесов, существует только и исключительно внутри западного политического дискурса. Ну и, конечно, СМИ, которые исправно тиражируют взгляды из него. Еще в 2018 году в Nature вышла статья, авторы которой изучили спутниковые снимки за 1983-2014 годы и убедительно показали: «Вопреки преобладающим [до этой работы] взглядам, площадь лесов в мире не уменьшается, а растет – на 2,24 миллиона квадратных километров (+7,1% к 1982 году)».

Причины, по которым площадь лесов и должна расти, понять несложно: антропогенные выбросы углекислого газа. Сухая масса деревьев наполовину состоит из углерода. Рост выбросов СО2 означает, что деревьям проще наращивать эту половину – а значит, быстрее расти. Большое количество углекислого газа в воздухе значит, что деревьям нужно меньше приоткрывать устьица, через которые они поглощают этот самый газ из воздуха. Чем меньше они их приоткрывают, тем меньше теряют воды – то есть тем лучше себя чувствуют в смысле наличия влаги.

Ничего нового в этом нет: то, что тепло и антропогенные выбросы углекислого газа ускоряют рост растений, знали еще в начале XX века. Именно поэтому во всех крупных парниках поддерживается температура от +26 и уровень СО2 вдвое выше, чем в атмосферном воздухе (для чего специально сжигают пропан).

На спутниковых картах Земли, которые систематически собираются с 1982 года, прекрасно видно, что целые регионы в Евразии и Северной Америке покрываются темно-зеленым одеялом лесов. И хотя в тропиках их вырубают (особенно в Бразилии), общая площадь лесов на планете действительно растет на 64 квадратных километра в год.

Но все это, по понятным причинам, не звучит в массовой западной прессе, а научных работ, где все это описано, публика, естественно, не читает. Поэтому политики на саммите в Глазго с легкостью и согласились «остановить и обратить вспять потерю лесов». Нет ничего проще, чем победить того великана, которого нет (и за которого кто-то принял ветряную мельницу). Нет ничего проще, чем остановить потерю лесов в эпоху бурного расширения лесов, в которой и находится сегодняшний мир благодаря антропогенным выбросам СО2.

 

А что с утечками метана?

 

Когда США и ЕС на саммите в Глазго выдвинули инициативу сокращения выбросов метана на 30% к 2030 году (причем на 30% в сравнении с кризисным 2020-м, когда добыча природного газа совсем не росла), казалось, что это самая обычная инициатива. К ней легко и непринужденно присоединились десятки стран из тех, что стандартно следуют в фарватере американской внешней политики. Однако ни Китай, ни Россия, ни даже Австралия и Индия с Ираном инициативу не поддержали. Почему, ведь сокращение выбросов метана означает уменьшение потерь ценного энергоносителя? Разве эти страны не заинтересованы в подобной экономии?

Неплохой ответ на этот вопрос дал один человек, годы подряд зарабатывавший поиском газовых утечек в Чикаго: «Мой первый урок на этой работе: газ утекает везде. В пригородах я находил до трех утечек на один частный дом, а в каждом многоквартирном доме находил их до нескольких дюжин». Это факт: сама природа метана такова, что он постоянно сочится через любую трубу, благо каждая из них имеет точки соединения. Именно поэтому после катастрофы 1937 года в природный газ добавляют примеси с резким запахом (сам метан запаха не имеет). Более того, продолжает опытный утечкоискатель:

«Основная масса утечек газа, которые мы выявляем, остаются без починки... Многие из них длятся годами и десятилетиями». А причина проста: «Сколько бы мы не работали над тем, чтобы их ограничить, утечки газа будут существовать столько же, сколько существуют линии по передаче газа». Все дело в том, что подавляющее большинство утечек газа так слабы, что не создают ни запаха, ни угрозы. Природный газ практически нетоксичен, и опасность взрыва возникает, только если его в воздухе от 5 до 15%. Более 99,99% утечек слишком слабы, чтобы создать концентрацию в 5% даже в закрытом помещении (если оно, конечно, хоть когда-нибудь проветривается или хотя бы не сделано герметичным при строительстве).

Именно поэтому в наших многоквартирных домах на кухне стоит вентиляция: газа без его утечек не бывает.

В США, где, как честно признаются американские газовщики, основную часть утечек газа никто не ликвидирует, от его взрывов погибает 17 человек в год – и почти все не от утечек как таковых, а от неосторожности (открыли газ в нетрезвом виде и забыли зажечь, оставили на кастрюле плиту, которая залила конфорку, и так далее). От падения с кровати в той же стране умирают уже 450 человек в год – ясно, что небольшие утечки газа вряд ли являются заметной угрозой.

Между тем если кто-то действительно ликвидировал бы все те безопасные утечки, что остаются неисправленными, то стоимость обслуживания газовой сети резко возросла бы. Вдобавок отключения газа стали бы чаще: замена труб на менее склонные к утечке новые (а то и пластиковые) означает остановку подачи топлива по заменяемой трубе. Вполне понятно, почему газовые компании борются только с опасными утечками.

В еще большей степени это касается крупных газовых объектов – гигантских трубопроводов и обслуживающих их станций. Там стабильно борются со всеми опасными утечками, но вентиляция у таких станций существует не просто так, а потому что совсем все утечки не перекроешь. А вот пытаясь – напрасно – сделать это, можно резко снизить непрерывность газоснабжения и поднять его цену.

 

Александр Березин

Взгляд

Категории:  Их нравы
 
вверх